Средняя продолжительность жизни женщин в Украине — 72 года. Мама ушла в 64. Послеоперационная сердечно-легочная недостаточность. Сыновья впервые увидели меня горько плачущей и растерялись. А я поняла, что придется стать мамой себе, и в тот же день записалась в онлайн-группу психологической помощи при утратах под неутешительным названием «Время прощаться». Я знала, что сама не справлюсь, и надела на себя кислородную маску.
Время разделилось на две эры — «когда мама была жива» и «когда мамы не стало», а люди — на счастливчиков, у которых живы мамы, и родственные души, уже пережившие подобную потерю. Но даже с последними я не была на равных. Высчитывала возраст их мам и сколько лет им было, когда они их потеряли. Сопоставляла, сравнивала, мерялась горем. Да что там — я даже старшей сестре завидовала: она ведь лишилась мамы в 44, а не в 34, как я.
Из всех стадий проживания утраты я отчетливо помню только гнев.
Я злилась на безалаберного хирурга в онкодиспансере, протянувшего маме ладони со словами «Эти руки для вас ничего не будут стоить», а на запястье — новехонькие Apple Watch.
Злилась на женщин в мамином окружении, проживших дольше нее, — холеную и безразличную участковую докторшу, крикливую начальницу ОСМД, мелочную сплетницу-соседку. Почему моя светлая, добрая мама, а не вы?
Злилась на маминых знакомых, бесцеремонно высспрашивающих медицинские подробности и непрошенно делящихся гипотезами.
Боль от потери близкого человека усиливалась чужими неловкими прикосновениями к горю, отсутствием культуры деликатного сочувствия, сдержанных соболезнований, соблюдения границ. Когда ты в ресурсном состоянии, это не так заметно, но когда ты изранен и обнажен, каждая бестактность наносит новый удар и пробивает брешь.
Перед операцией предусмотрительная мама наказала ни в коем случае не проводить похороны во дворе нашего многоэтажного дома, чтобы не давать возможность кумушкам пошушукаться и обсудить похоронные ритуалы: так ли повязаны рушники, правильно ли несут крест, соответствует ли приличиям траурная одежда. Люди всегда находят недостатки и в похоронных церемониях, и в том, как вы проживаете утрату — слишком шумно или чересчур тихо.
Отвлечься от горя и взять себя в руки помогали бюрократические приключения — получение выплат на захоронение, беготня за справками, переоформление имущества. Я смутно помню лабиринты из кабинетов, женщин с черными кружевными платками и мужчин с повязками вокруг плеча. Общее горе не объединяло, а уравнивало. Путаница в очередях и порядковых номерах вызывала ссоры, упреки, ругань. Хотя это было так мелко в сравнении с необратимой утратой, которую понес каждый из нас. Госчиновники с профессиональной деформацией деловито оформляли документы, рассказывали друг другу смешные истории, проявляли нулевую эмпатию. Когда в Центре предоставления административных услуг я получала справку о выписке по причине смерти, сотрудница обратила внимание на мамину фамилию и с улыбкой вспомнила фильм «Девчата» с героем-однофамильцем. У меня свело зубы от неуместности реплики.
Я плакала ежедневно по многу раз. И до сих пор вспоминаю маму каждый день, без преувеличения. На мысли о маме может натолкнуть что угодно… Дети сказали что-то смешное… А мама этого не услышит. Семейный праздник… А мама не с нами. Подруга рассказывает о своей маме… А моей уже нет.
Проживать горе, сами того не сознавая, мне помогали другие люди. Я вспомнила в моем окружении тех, кто уже потерял маму, и перечитывала их посты об утрате. Они были моими единомышленниками, и описание их чувств поддерживало меня.
Я доставала с полок любимые книги и зависала над строками, где описывалась потеря матери. Эпизод «Унесенных ветром», когда Скарлетт возвращается в Тару, а Эйлин уже нет среди живых. Первые страницы «Птички певчей», где маленькая Феридэ описывает смерть матери. И даже глава «Даров смерти», в которой Гарри Поттер находит письмо, написанное мамой незадолго до гибели. Слезами над бумагой я выпускала частицы горя на волю.
Посмотреть на чувства сверху, обрести опору в своем способе проживания утраты, укрепиться примерами, что все пройдет, мне помогали книги (Боб Дейтс «Наутро после потери», Ирвин Ялом «Вглядываясь в солнце») и фильмы («P.S. Я люблю тебя», «Призрачная красота», «Дикая»).
В группе поддержки нам дали облегчающее душу задание: описывать прошлое, вытаскивать из памяти важные моменты о любимых людях. Я составила список самых ярких воспоминаний о маме.
10 фактов о маме:

  1. Мама окончила сельскую школу с золотой медалью, в старших классах учила французский.
  2. Мама любила носить блузки. Я помню их в деталях: фиолетовая из мерцающего шелка, огненно-красная шифоновая, со строгими вертикальными складками, полупрозрачная, цвета слоновой кости, с пуговицами-жемчужинами, темно-синяя в мелкий белый горошек, с двумя лентами, завязывающимися вокруг шеи в элегантный бант, и изумрудно-зеленая, под цвет маминых глаз.
  3. У мамы не было косметички, два ее неизменных бьюти-аксессуара — рейсфедер и красная помада.
  4. Мама работала на Одесской кожгалантерейной фабрике, выпускавшей сумки, ремни и кошельки. Изредка она брала меня к себе на работу. Трамваем №7 мы ехали до Ярмарочной площади. Поднимались по высоченному мосту, напоминающему гигантского металлического птеродактиля, расставившего лапы по обе стороны железнодорожных путей. Приближались к фабричным цехам, где царил запах выделанной кожи. По территории фабрики были разбросаны разноцветные кожаные обрезки: коричневые, бордовые, оранжевые, похожие на плотные осенние листья. Мы шли в ОТК — отдел технического контроля, где работала мама, и мне разрешали пользоваться печатной машинкой с западающими клавишами и подсохшей лентой.
  5. Мама обожала цветы. Во дворе моего дома многое посажено ее руками: крокусы и мускари, нарциссы и тюльпаны, ирисы и гайлардия. Мамин любимый аромат — цветочный Anaïs Anaïs Cacharel с нотами жасмина, а рассказ — «Куст сирени» Куприна.
  6. Мама часто повторяла пословицу «Земля любить, коли їй вклоняються». Заниматься садом и огородом было маминой медитацией.
  7. Мама редко болела, но для таких из ряда вон выходящих случаев у нее были припасены действенные лекарства: барсучий жир, бальзам «Звездочка» и настойка из перегородок грецкого ореха.
  8. Однажды мама попросила меня записать на кассету песню Марины Журавлевой «Еще вчера», звучавшую в эфире из чудом сохранившейся радиоточки. Запись получилась плохого качества, но мама могла слушать ее много раз подряд на стареньком магнитофоне Sharp.
  9. Мама была верующим человеком, молилась и постилась, крестила нас в дорогу, когда мы отъезжали от дома, а в детской тайком оставила маленькую иконку, с написанной от руки молитвой, и бутылочку со «свяченой» водой.
  10. Мамина кладовая сделала бы честь любому инстаграм-аккаунту. Полочки с идеально расставленной консервацией. В трехлитровых бутылях размещались маринованные огурцы и клубничный компот. В литровых банках — томатный сок, кружочки маринованных кабачков, аджика, варенье из йошты. Полулитровые баночки были плотно утрамбованы красными и желтыми треугольниками болгарского перца и соусом из «синих».

В проживании горя мне помогли ритуалы увековечения памяти, задающие границы утраты в пространстве и времени. Важно организовать хранение воспоминаний, связанных с близким человеком, и создать новые традиции в памятные даты. Я собрала воедино мамины фотографии и документы: дипломы, грамоты, виньетку, трудовую книжку и два пенсионных удостоверения (мама сделала фальшивое запасное, чтобы не возить оригинал в общественном транспорте). В детском фотоальбоме есть отсканированное письмо старшему внуку, написанное маминой рукой.
В память о маме я оставила себе ее кулинарную книгу. На форзаце моим круглым почерком выведено посвящение: «Любимой мамочке от твоих доченек…» — 20.04.92.
Каждый год на мамин день рождения я перелистываю страницы в поисках рецепта медовика — маминого фирменного торта. И приступаю к приготовлению, постоянно сверяясь со списком ингредиентов, который мама знала наизусть. Я точно следую всем указаниям, но медовик никогда не получается похожим на мамин.
Однажды перед очередным визитом к нотариусу по вопросу оформления наследства я забежала в ближайший супермаркет сделать ксерокопии. Из черной папки с золотистым вензельным логотипом похоронного бюро достала свидетельство о смерти и протянула оператору со словами: «Пять экземпляров, пожалуйста». Старенький ксерокс поскрипывал и отдавал последние капли чернил. Пятая копия была белесой, и я подумала, что краски моей боли от утраты тоже со временем поблекнут. Прошло три года. Я пишу эту статью и плачу.

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!