Как это – работать журналистом с четвертой степенью глухоты

від | Січ 24, 2019 | Дівчина говорить, Здоров'я

Когда спрашивают, как мне удалось стать журналистом с таким нарушением слуха, отвечаю просто: мне повезло. Не то чтобы я сидела на печи как Емеля из сказки, и ко мне внезапно привалила удача, нет. Но все же везение сыграло в моей жизни ключевую роль.

Впервые мне повезло, когда я потеряла слух в пять лет. Произошло это совершенно внезапно, и врачи до сих пор не могут объяснить почему. Если бы я родилась с подобным нарушением, вряд ли могла членораздельно разговаривать – у людей с такой степенью глухоты обычно нарушена речь. Обратите внимание, как говорят тугослышащие – они словно выдавливают из себя слова. Это связано с тем, что они не слышат звуки в полном объеме и, соответственно, не могут правильно их воспроизводить.

Так получилось, что я научилась говорить, а потом в один прекрасный день мне резко «прикрутили звук»: как будто слушала музыку в наушниках на полную громкость, а потом кто-то подошел – и чи-и-и-ик – убавил звук до минимума. И ты вроде слышишь слова песни, но подпеваешь им чисто интуитивно, просто потому что знаешь, а не потому что слышишь. Поэтому мне повезло: я выучила «слова этой песни» до того, как кто-то в моих ушах нажал кнопку unmute.

Второй раз повезло, когда мама отдала меня в обычную школу. Не в интернат, не в специализированную для тугослышащих, а в самую обычную школу через дорогу от дома. Люди с нарушением слуха очень специфичны и замкнуты (не все, конечно, но все же бóльшая часть), их окружение зачастую – это капсула с табличкой «посторонним вход запрещен». И если бы я находилась в таком окружении постоянно, вряд ли стала бы журналистом – сложно, знаете ли, быть в этой профессии человеку, который начало сознательной жизни провел в «капсуле».
Как это – работать журналистом с четвертой степенью глухоты, The Devochki
В третий раз повезло, потому что школа была украинская, с уклоном в изучение английского языка – надо признать, мама не оставила мне ни единого шанса (за что ей на самом деле огромное спасибо). Слуховая память у человека формируется в раннем детстве, поэтому важно учить ребенка разным языкам как можно раньше. Тугослыщащих – особенно. Слуховая память – это обычная способность запоминать слова и звуки. И чем больше разных слов и звуков (не важно, на каком языке) запомнишь в раннем детстве, тем легче будет в дальнейшем коммуницировать с людьми.

В моей школе говорили как на русском, так и на украинском и английском, поэтому с этими языками у меня нет проблем. Начни учить их в более зрелом возрасте, вряд ли я бы могла так вільно спілкуватися калиновою або спікати англійською.

В четвертый раз повезло, когда меня миновал школьный буллинг. Меня часто просят поделиться историями травли в школе, и я совершенно искренне отвечаю, что такого со мной не случалось. У меня были хорошие одноклассники, я выросла в раздолбайском, но очень дружном дворе, и ни от кого я ни разу не слышала каких-то насмешек по поводу моего слуха. Никто не называл меня «бедненькой», никто не говорил, что я чего-то не смогу только потому, что не слышу. Я выросла обычным неидеальным человеком среди самых обычных неидеальных людей: у кого-то были кривые ноги, у кого-то большой нос, у кого-то на лице росли бородавки, кто-то носил очки, а кто-то – слуховой аппарат.

Был период, когда я жутко стеснялась своей глухоты. Считала, что лучше молчать, чем признаться в том, что плохо слышу, из-за чего меня многие считали отмороженной. Но это был, скорее, не комплекс, а одна из стадий принятия: для гиперактивного ребенка, который больше всего на свете любит общаться и хохотать, потеря слуха стала настоящей трагедией. И в этом смысле я прошла все стадии горя: отрицание, злость, торг, депрессия и наконец принятие. Сейчас шучу о том, что я глухая тетеря и при первом знакомстве могу спокойно сказать собеседнику: «Говорите громче, я плохо слышу».

В пятый раз повезло, когда одноклассники купили мне слуховой аппарат. Я выросла в бедной семье, мама работала учителем в школе и на свою зарплату (все ведь знают, сколько получают учителя в школе?) физически не могла купить мне аппарат. Ребята сбросились «кто сколько может» и вручили мне конверт с деньгами после последнего звонка.

«Мы думаем, тебе это пригодится», – сказала мне классная руководительница, ободряюще сжав локоть. Прозвучало это так просто и обыденно – будто они подарили не напичканный электроникой суперагрегат, а угостили булочкой в школьной столовой.

Как это – работать журналистом с четвертой степенью глухоты, The Devochki
Надев аппарат я, как ни странно, снова проходила стадии горя – начать нормально слышать после длительного перерыва оказалось так же сложно, как и внезапно оглохнуть. Отрицание (ну не может быть та-а-ак много противных звуков в мире!), злость (какого х.. я все это слышу?!), торг (ой, можно вообще снимать этот долбанный аппарат – стоп, как же ты будешь сидеть на парах в универе?), депрессия (как же хочется умереть от этой бесконечной головной боли!) и наконец принятие – когда надеваешь «локатор» утром на полном автомате, как чистые трусы или новую пару колготок.
В шестой раз мне повезло совсем недавно, когда я надела второй слуховой аппарат.

Надеть еще один «локатор» было самым сложным решением в жизни: слишком хорошо помнила охвативший меня ужас, когда я внезапно начала слышать все. Врачи рассказывали, как прекрасен мир с двумя аппаратами, но я все время отшучивалась. Я прекрасно жила, слыша все одной стороной. Зачем мне второй? Сойти с ума от количества звуков, которые посыплются на меня отовсюду? Ну уж нет, спасибо.

А потом я устала. Садиться нужной стороной к человеку получалось не всегда, и я устала выворачивать шею, пытаясь повернуться левым ухом, на котором я всегда носила аппарат. Устала кружиться вокруг себя, когда кто-то зовет на улице: если слышишь лишь одной стороной, мозг передает звук очень плоско, и ты не понимаешь, откуда он идет, приходится вертеться, пока не увидишь друзей, коллегу, соседку, своего бывшего или сына маминой подруги. Устала понимать шутки как жираф – ведь когда вся компания хохочет, а ты что-то там «не дочула», тебе, конечно, расскажут, в чем прикол, но это ведь будет уже не то, понимаете? Хочется хохотать со всеми вместе, а не когда все уже вытерли слезы, пересказали шутку, и ты сидишь: «А, ага».

Пару месяцев назад я пришла в центр слуховой реабилитации «Аврора» на плановый осмотр (у меня есть персональный бзик: делаю комплексное обследование слуха раз в год, это позволяет следить за уровнем слуха и держать руку на пульсе). Впервые поддалась на уговоры врача-сурдолога примерить второй аппарат. Звуков снова стало много, только теперь они были выпуклыми и огромными и, казалось, я могу их потрогать.

И здесь мне снова повезло. На подсознательном уровне считала, что стопроцентный слух с двумя аппаратами станет новой трагедией (любая реабилитация – физическая или моральная – как известно, всегда причиняет дискомфорт и боль), и была не готова снова проходить этапы отрицания, злости, торга и депрессии.
Но мне повезло: никакого стресса, никакой агрессии, никакой усталости и никакого желания застрелиться от шума, который порой сдавливает голову плотным кольцом. Да, мозг подтормаживает и довольно быстро «разряжается» – но это не из-за негатива, а из-за того, что просто не успевает обрабатывать такое количество звуков. В некотором роде это даже пошло мне на пользу: я наконец-то стала раньше ложиться спать.
Как это – работать журналистом с четвертой степенью глухоты, The DevochkiМогу ли я сказать, что мне мешает глухота? Нет. Я работаю журналистом и писала на абсолютно разные темы: начинала политическим обозревателем, сейчас занимаюсь гастротематикой. В моей жизни были десятки пресс-конференций и интервью. Я общалась с политиками и президентами, киноактерами и режиссерами, рестораторами и шеф-поварами. И ни разу в жизни глухота не помешала мне написать классный текст. Все, что нужно, – это просто сказать в начале разговора: «Говорите громче, я плохо слышу».

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!