Мне шестнадцать. Начался первый семестр первого курса. У меня новенькая зачетка без единой тройки, одни джинсы, два свитера, черная краска для волос и черный карандаш для глаз. Мне шестнадцать, я ничего не знаю о жизни вне школы и не представляю, что дальше. Все сложится само собой.

Ближайший магазин косметики – в часе езды от дома. В маленьком городке три аптеки, два супермаркета, два зоомагазина, пять парикмахерских и один работающий фонарь во дворе.

Мне двадцать, и я работаю в колл-центре. С утра и до обеда выслушиваю жалобы людей со всей страны, включая проклятия и слезы. Мне просто нужны деньги. После работы бегу на пары. Вопросы карьеры и развития меня не волнуют. Как говорила героиня Энн в «Дьявол носит Prada»: «Работа, чтобы платить по счетам».

После выпуска я закончила еще один ненужный факультет и получила еще один ламинированный диплом. Он пригодился, когда под рукой не оказалось подставки для чашки.

Колл-центр выжал мою эмпатию и посадил голосовые связки, а кроме того окончательно разочаровал в государственной службе. Я решила, что готова к большему. В списке желаний оказался целый один пункт: международная компания. Еще не знала, что не каждая международная компания готова принять специалиста с двумя высшими и сносным английским. Не каждая первая и даже не каждая 44-я. А после 45-го собеседования я нашла работу. Я – секретарь рецепции.

С тех пор было несколько повышений и увольнений, корпоративная культура и фриланс. Я искала работу, которая даст не только деньги. Писала – от текста к тексту, от интервью к колонкам. Училась – от лекций к книгам. Я была донором и волонтером, изучала тонкие социальные темы, говорила о больном, читала о смерти и о раке, писала о сексизме и о наркотиках. Не строчила заметки «в стол», делилась, ждала отзывов, лайков, комментариев. Ведь, если хоть одному человеку нравится твой труд, ты на правильном пути.

Мы с друзьями обсуждали стихи и книги, ходили в кино, радовались переменам в стране и в городе, ездили в Европу и в Карпаты. Строили личные планы и бизнес, откладывали деньги и гуляли свадьбы, крестили детей, заводили котов и собак. Мы лечили зубы и нервы, хоронили близких и встречали друзей из дальних стран. Влюблялись и расходились навсегда. У нас были концерты, закаты, билеты на поезда и самолеты.

А сейчас я вижу людей, которые не довольны. Они ходят на работу и с работы. У них, в общем-то, все есть, но им мало. И я незаметно становлюсь одной из них. Бурчащей кривящейся молодой старушкой. Женщиной не-толкайтесь-я тоже-выхожу-на-следующей, женщиной я-стояла (произносить с интонацией Шурочки из «Служебного романа»), женщиной в-этой-нашей-гребаной-стране.

У нас относительно хорошее здоровье – после рабочего дня устаешь и хочется спать, но голова болит пару раз в месяц. Мы платим за коммунальные, а не копим долги. Ужинаем в новом ресторане, а не выбираем на рынке из самых дешевых подгнивших помидоров. Мы можем несколько раз в год съездить на отдых, заодно упомянув в фейсбук-отчете, что родные авиалинии – говно. У нас есть медицинская страховка, у наших детей – каждую неделю новая игрушка. А в метро обновили вагоны.

Я еще помню две аптеки в моем родном городке и авоську, в которой лежит бутылка молока и те самые подгнившие помидоры. Авоськи сейчас популярны, но меня воротит от них, как и от всех атрибутов постсовкового детства.

У нас строят уродливые высотки, но кладут ровную плитку в парках. Мы можем заказать домой любую еду и не готовить. У нас проводят неплохие фестивали и привозят иностранных артистов, открывают бары и пабы, кофейни и закусочные, курсы копирайтинга и курсы IТ, школы английского и автошколы и еще, черт возьми, какие курсы по выращиванию суккулентов.

Мы ходим на акции, лекции, дегустации, консультации, презентации.

Брат из Беларуси приезжает в Украину за кроссовками адидас. У них сложно купить такие. А я плююсь, когда доставку из зоомагазина обещают сделать на следующий день:

– Девушка, я в офисе до 18.00, доставьте, пожалуйста, до этого времени.

– Да, но вы заказали после 11. Мы можем только на следующий день.

– Но мне нужно сегодня. У меня кот голодный.

– Ладно. Доставим.

А еще в моем маленьком городке теперь 15 аптек.

Если бы мне, 16-летней студентке не лучшего в мире вуза, пьющей портвейн в подъезде и стреляющей сигареты, сказали, что к тридцатнику я буду психовать из-за доставки корма, я бы рассмеялась в лицо. Какая доставка? Зоомагазин закрывается в 19.00.

Мы выросли после распада огромной нелепой страны. Мамы и папы с удивлением обнаружили, что в новом государстве все иначе. Они пытались работать, привыкали к независимости, искали выходы. А мы всего добились сами.

Сейчас жадно заглатываем истории чужого успеха, слушаем о других странах и жизнях и давимся от зависти и злости. У нас не так, а значит – хуже. Мы стали теми, кому мелок жемчуг, и это не худшее, что могло произойти.

Реальность такова: осталось немного здоровья и в лучшем случае лет 20 активной жизни. Мы вправе стремиться к лучшему, переезжать, если не нравятся условия и место. Мы можем ругать родителей за то, что родились не в той стране, искать новую работу, открывать свой бизнес, идти на госслужбу или рожать детей в надежде, что они будут лучше нас. Но наша жизнь удастся. Она уже удается. И даже если я куплю авоську, потому что это модно, то в ней будут итальянское вино и свежие помидоры.

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!