Переписки. Поиск по ключевому слову «мама»:

– Саша, 194 сообщения:
Мама довела меня до слез. Мама невыносима. Мама снова назвала меня идиоткой.
– Ира, 50 сообщений:
Мама считает – я буду рада ее смерти. Мама сказала, что я лицемерка.
– Юля, 238 сообщений:
Юль, ну какого черта у меня такая мама?
Впрочем, обо всем по порядку.

Я искренне убеждена – не всем нужно рожать детей. Например, моей маме не стоило. «Олька уже вышла, и мне пора», – подумала мать, глядя на сестру, и приняла предложение. Сыграли свадьбу, а потом родилась я.

«Дети, – говорила мамочка, – рождаются только от большой любви. Мы с папой любили друг друга, и родилась ты. Потом папа меня предал, нашел другую женщину».

Обычное дело 90-х – развод. У половины одноклассников были одни мамы, а папы – по воскресеньям. Хотя мой в процессе воспитания вовсе не участвовал. А мама меня вроде любила. Рассказывала, как важно хорошо учиться, держать веник обеими руками и складывать свитера в правильном порядке. В кармашке зимней куртки оставляла монетки, чтобы после лета я нашла и обрадовалась. Пекла кексы с вишнями и возила по субботам в Центральный универмаг смотреть на кукол и конструктор LEGO.

Сначала появился Костя. Худой, неряшливый, в душе художник, в жизни инженер. У Кости был строгий отец, загородный дом, племянница с придурью и настоящие часы Casio. Он должен был стать новым папой, но пропал, так и не сделав маме предложение. То ли не прошел особый тест на соответствие, то ли батарейка в часах села.

Вскоре появился новый жених. Валера шутил над моими подругами и приносил конфеты. Через полгода он увез маму в свою квартиру. Меня оставили бабушке. Я убегала по ночам из дома, не слушалась, рвала дневники с двойками, приезжала к маме и просила ее вернуться, а потом смирилась. Она вернулась, когда мне исполнилось 17 лет. Было уже не надо.

Взрослая мать и почти взрослая дочь. Мы стали ругаться ежеминутно. Она совала нос во все мои решения и дела. Забраковала идею поступать в медицинский: «Ты дура, там таких не берут». Тогда я ткнула наугад в непопулярный технический вуз («А то останешься неучем и пойдешь в дворники»), и мы поехали подавать документы. Мама в университете поругалась со всеми – от вахтерши до замдекана. Я отправила ее домой и больше помощи не просила.

Я училась и подрабатывала, ходила на студенческие вечеринки и поздно возвращалась домой. Как и всем студентам из города, общежитие мне было не положено, мы делили жилплощадь с матерью и постаревшей бабулей. На выходных мама доводила меня до крика и судорожных рыданий. Завестись могла на ровном месте: не так вымыла посуду, не вымыла посуду; закрыла дверь в комнату, открыла и слушаю музыку; включила не ту передачу по телевизору, выключила телевизор; слишком много говорю, ничего не говорю; не улыбаюсь утром, много смеюсь; напялила бабский наряд, оделась как пацан; не накрасилась, накрасилась слишком ярко; поздно пришла, рано пришла и мешаю ей.

Родителей я ненавижу (так считала мать). Значит, не смогу наладить отношения с другими людьми. Не заслужила.

– Мам, когда я куплю квартиру, у меня будет такой ремонт…
– Ты? Ты никогда, послушай меня, никогда в жизни не купишь квартиру. У тебя нет денег и у меня нет, а заработать – невозможно. Дай бог, чтобы тебя кто-то взял замуж и увез отсюда. А увезут, ты и матери не поможешь. Господи, какая ты тупая и наивная – квартира, ремонт.

У меня начинается истерика.
«Я вызову тебе психушку», – спокойно говорит мать.

Таких диалогов было множество, цитировать каждый нет сил. Я убегала от нее, пыталась съехать (денег не хватало), пыталась смириться.

Свою первую работу в офисе нашла не благодаря, а вопреки. Очень хотелось пойти на выпускной в университете, а крупных сумм у матери не просила. Вторая должность, уже в серьезной фирме, далась тяжелее. Я устроилась секретарем и услышала от матери: «Чтооо? Секретарша? Бумажки будешь носить и с начальником трахаться?»

Годами я тщетно пыталась наладить контакт с родительницей. Вместе с тем, конечно, училась, работала, влюблялась, дружила, путешествовала, искала себя и помогала другим.

В ответ на рассказы о достижениях слышала: «Что? Бред какой-то! Думаешь, ты самая умная?»

Иногда в порыве нежности она говорила: «Горжусь тобой», а я верила. Приглашала маму в театр и дарила подарки, мы ездили на шопинг и обедали в ресторанах. Каждая совместная вылазка заканчивалась непониманием и ее любимой фразой: «Мне твои подачки больше не нужны». С каждым приездом в родительский дом ссоры продолжались.

Несколько лет назад после очередного скандала я уехала с подкашивающимися ногами и повторяла себе: «Больше никогда не возвращайся». Жить не хотелось. На следующий день сидела напротив лучшей подруги, которая не знала, как помочь. За слезами я не могла разглядеть глаза напротив, не могла понять, сочувствует ли она, злится ли. После долгого молчания услышала: «Может, сходишь к психотерапевту?» И я пошла.

Целый год ходила на сеансы. Каждую неделю. Мы искали причины моих проблем, говорили о моей внешности и работе, о мужчинах и друзьях, об уверенности в себе, расслаблении и поддержке. И каждый раз возвращались к маме.

Я уже знала о газлайтинге и о том, что насилие не обязательно бывает физическим. О том, что ребенка нужно просто любить, и что дети ни в чем не виноваты. Я поняла, что не тупая (хотя вряд ли в моем окружении найдется хоть один человек, кроме матери, который назовет меня тупой). Меня поддерживали близкие, я плакала, ломалась, ненавидела себя, ненавидела ее. И не смогла продолжить терапию.

Я откопала в себе тонны грязи, невыносимой боли и нелюбви. Мать словно живым призраком ходила за мной по пятам каждый сеанс, ждала у двери и встречала словами: «И что, самая умная?»

Полгода назад я сказала, что не могу забыть ее оскорбления. «Ах, это? Так я шутила», – ответила она.

Мама отправляет картинки в вайбер. Звонит иногда – мы обсуждаем родственников и домашних животных. Она не знает, люблю ли я свою работу, куда планирую поехать осенью и зимой, какие туфли мне нравятся и кого я обнимаю при встрече. Она никогда не знала обо мне ничего. Для нее я – тупая секретарша, несбывшиеся надежды и некрасивая девочка. Даже посуду вымыть не умею.

Говорят, мама – несчастная женщина. Говорят, она меня любит по-своему. Я пишу этот текст и прошу не указывать авторство. Я не боюсь ее гнева или осуждения знакомых. Просто считаю, что ни один человек не заслуживает, чтобы на него вывалили столько ненависти, обид и непрощения.

Пишу не для жалости или злости, хотя их и не избежать. Я хочу, чтобы вы знали: если вас регулярно унижают, это не значит, что вы ужасны. Если доброта – лишь проблеск, вы не виноваты. И еще о том, что бывают хорошие отношения. Отношения детей и родителей, жен и мужей, братьев, сестер, друзей. Чтобы вас любили, не нужно стараться. Достаточно просто быть. А для тех, кто требует стараний, вы никогда не станете любимы.

Рядом с мамой я словно шла по канату над пропастью без поддержки. Никогда не знала, что именно ее выведет – слишком дорогие апельсины или красная помада, скомканный коврик у двери или моя поездка в Париж.

Смотрю в зеркало и вижу ее. У меня ее глаза, цвет кожи, руки, фигура, рост. Я так же, как и она, складываю свитера, держу веник, ворчу и расчесываю волосы. Я любила свою маму. Ту, которой она была давным-давно, когда мы ездили в Центральный универмаг и ели кексы с вишнями. И я ненавижу эту женщину. Она живет в мире сериалов, где каждая взрослая дочь хочет отобрать у родителей квартиру, где громко ругаются, изменяют, предают, считают последние деньги и смотрят не в глаза, а в камеру.

Я искренне убеждена, что не всем нужно рожать. И что мама – это тяжелая работа, прежде всего над собой. Думаю, что у меня есть два выхода: стать хорошей мамой или не рожать вовсе, чтобы не повторять родовые ошибки. Мне 30, и выбор я еще не сделала.

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!