Как это – быть артисткой бурлеска

від | Тра 4, 2017 | Дівчина говорить

Обычно она уходит со сцены в короне из перьев и почти без одежды, но это не стриптиз. Артистка бурлеска Аня Павлова рассказывает, как это – раздеваться на сцене во имя искусства и при чем здесь феминизм.

Я всегда была кокетливой девочкой. В детстве хотела быть либо принцессой, либо балериной, шила платья куклам и строила глазки в зеркало. Подростком заинтересовалась ретрокультурой, носила бабушкины платья, чтобы не как все. В университете попала на свинговые танцы, начала слушать джаз и влюбилась, похоже, на всю жизнь. Больше всего в ретрокультуре меня интересовали живые развлечения начала ХХ века – водевиль, кабаре и, конечно, бурлеск. Это шоу о женщинах и их естественной, неидеальной красоте.

Когда я начинала, никаких занятий по бурлеску в Москве не было. Я заказывала обучающие DVD, смотрела бесконечные часы видео с фестивалей, ходила к преподавателям в путешествиях, выступала везде, куда могла пробиться. И вдруг пару лет спустя обнаружила, что теперь я сама артистка бурлеска и сама веду занятия. Конечно, никакая карьера не строится по щелчку пальцев, но все дается немного легче, когда твоя работа – еще и любимое хобби.

Помню, сначала я не очень хотела раздеваться, но потом решила, а почему бы и нет. Хорошей и умной я уже была, получила диплом философского факультета МГУ, пришло время быть красивой и счастливой.

Нет, я не раздеваюсь полностью. Всегда есть маленькие трусики и наклейки на грудь – пэстис. Так сложилось исторически, и мне так нравится.

Самая заметная часть моей работы – это выступления в публичных шоу и мастер-классы. Но, как у любого фрилансера, у артистки бурлеска свободного времени быть не должно, а если оно есть – значит, она просто ленится.

Как это – быть артисткой бурлеска, The Devochki

Когда я не репетирую и не занимаюсь костюмами, я пишу бесконечные имейлы, сочиняю тексты на сайт, слушаю музыку для будущих номеров, планирую публикации в соцсетях, бегаю по магазинам в поисках страз того самого нужного оттенка или перьев той самой нужной длины.

Работа артистки бурлеска стала для меня прибыльной только в последние пару лет. До этого я долго инвестировала в себя, костюмы, реквизит, фотосъемки и поездки на фестивали.

Основной заработок – это корпоративы и частные мероприятия. Именно эти шоу кормят артистов, а вовсе не выступления в театрах и экспериментальных постановках. Пожалуй, из всего, что я делаю, это больше всего похоже на работу, потому что почти каждому корпоративному мероприятию предшествуют долгие и мучительные переговоры. У организатора обычно свое видение бурлеска, так что я регулярно танцую с веерами под саундтрек к “Великому Гэтсби” или “Мулен Руж”. Под Ивана Дорна тоже танцую, если гонорар приличный.
Бурлеск для меня начался с осознания того, что вот теперь-то я могу придумывать костюмы, наряжаться, краситься как принцесса, да еще и получать за это деньги. Поэтому костюмы – моя любимая часть закулисной работы.

Как это – быть артисткой бурлеска, The Devochki

Бурлеск-костюм – это не просто сценическое одеяние, это дополняющие друг друга слои, каждый из которых должен быть интересен зрителю, пока я по одному их с себя снимаю. Мне нравится играть с формой или цветом, когда из-под прямого платья в стиле 20-х появляется восточный вышитый ансамбль, подчеркивающий изгибы тела, или когда под полностью черным костюмом оказывается ярко-зеленое мерцающее платье.

Я бы с удовольствием делала по новому костюму в месяц, но тогда бы я работала только на них. Решила остановиться на двух в год. Так получается их окупать, вводить в ротацию и не уставать от них.

Я много путешествую с шоу. Выступала в большинстве европейских стран от больших городов до маленьких провинциальных поселков, от Москвы до Сан-Франциско и от Стокгольма до Бейрута. На самом деле поразительно, как у бурлеска много поклонников среди совершенно разных людей.

Лучше всего принимает публика, уже знакомая с жанром, в столицах и больших городах. С другой стороны, я недавно ездила на гастроли в Ливан, где люди никогда не видели ничего подобного, и нас принимали просто потрясающе.

В разных странах разный этикет поведения на шоу. Там, где американцы будут кричать, свистеть и аплодировать, постсоветский зритель, воспитанный театром и консерваторией, придержит свои аплодисменты до самого конца программы, потому что для нас кричать, когда на сцене что-то происходит, неприлично.

Как артисту, мне было очень сложно принять, что я никогда не буду нравиться всем и каждому. Всегда найдутся те, кто считает меня бездарной, некрасивой или неприятной. Или считает мою работу чем-то аморальным.

Например, иногда ко мне подходят малознакомые мужчины и говорят, что будь я их девушкой или женой, они бы мне точно «не разрешили этим заниматься». Может быть, лет пять назад я бы расстроилась, но сейчас только лучше осознаю, что я на правильном пути. Я показываю женщинам, что мы можем делать с собой все, что мы хотим.

Еще из смешных комментариев: «Но ведь бурлеск – это не стриптиз, правда?» И добавляют: «Это же лучше!» Я знаю достаточно много женщин, которые работают в стриптизе, и совершенно не ощущаю, что чем-то лучше их. Во многом наоборот – они работают на постоянном месте с постоянным заработком и держат себя в потрясающей форме. Единственная разница между ними и мной – у меня берут интервью для журналов и печатают фотографии на афишах. Морального превосходства никакого нет – и они, и я раздеваемся перед другими людьми и получаем за это деньги.

Самая зажатая публика – в России. Иногда зрители подходят ко мне после шоу и говорят, что им было бы стыдно танцевать перед другими людьми и они считают, что раздеваться вульгарно. Я только удивляюсь: эти люди заплатили деньги, пришли на шоу и досмотрели его до конца. Жаль, что им не понравилось, но здорово, что они попробовали что-то новое.

Мне говорили, что если я буду танцевать голой, никто меня замуж не возьмет. Статистика говорит обратное: большинство моих коллег замужем, многие с детьми. Быть артисткой бурлеска не более странно, чем быть джазовой певицей или выступать в цирке.

Моя семья – самые главные мои фанаты. Мама всегда приходит на шоу, когда я выступаю в Москве, тетя с бабушкой внимательно читают мой инстаграм и всегда рады дружески, но строго покритиковать. Само собой, им понадобилось несколько лет, чтобы понять, что бурлеск – это не очередное мое странное увлечение, а карьера, которая приносит не только удовлетворение и самореализацию, но и деньги и какую-то известность.

Со своим бойфрендом я и вовсе познакомилась, когда он пришел на выступление в Швейцарии, где тогда жил. Он с удовольствием путешествует со мной, когда позволяет работа, помогает выбирать музыку к номерам и всячески поддерживает.

Я постепенно переезжаю из Москвы в Берлин, где у меня гораздо больше возможностей расти и развиваться. Бурлеск-сцена там существует достаточно давно, чтобы из субкультуры превратиться в индустрию. Меня там ждут, потому что, как оказалось, в Германии нет никого, кто делал бы то, что делаю я – бурлеск в стиле 1920-х. Если с этим все сложится, я наконец смогу делать номера с крупным реквизитом, начать продюсировать свое шоу, может быть, открыть школу и наконец из богемной путешественницы превратиться в настоящую светскую диву.

В бурлеске есть нижний возрастной порог – 18 лет, потому что ни одно шоу сегодня не примет на работу несовершеннолетнего артиста. А вот верхний возрастной порог – это то, что каждая артистка определяет для себя сама.

Легендарная Tempest Storm появлялась на американском телевидении в 53 года. Сейчас ей почти 90, она сногсшибательно выглядит и ездит по фестивалям в качестве приглашенной звезды. Есть те, кто в 35 лет решают, что хотят посвятить себя семье, и те, кто только начинает карьеру в 37. В свои почти 30 я по-прежнему одна из младшего поколения европейских артисток, где средний возраст – 35-37 лет.

Сегодняшний бурлеск – это индустрия, созданная женщинами для женщин. Артисты мужского пола есть, но составляют меньше 20% сцены. В зрительных залах на Западе тоже всегда больше женщин, чем мужчин. Продюсеры, фотографы, костюмеры, все преимущественно женщины. Ни на одной из своих работ я не встречала такого уважения к личному пространству других, такой поддержки и такого профессионализма без лишних понтов.

Как это – быть артисткой бурлеска, The Devochki

Бурлеск дал мне уверенность в том, что «умная» и «красивая» – это не взаимоисключающие качества, что можно совмещать карьеру артистки и важный и прекрасный труд мамы, что можно быть сексуальной в костюме курицы, что жизнь женщины после 35 лет не заканчивается.

Бурлеск ставит женственность во главу угла, но это женственность на наших собственных условиях, и осознавать это – поразительно.

К сожалению, в Украине, России и Беларуси бурлеск-сцены исторически не было, как не было (по крайней мере, в последние 90 лет) доступных широким кругам зрителей кабаре. Поэтому сцена только формируется, это происходит у нас на глазах. В России на данный момент не больше 12 артисток на всю страну, в Украине, насколько я знаю, их пока нет вовсе. Но огорчаться рано, интерес однозначно есть, и мне регулярно пишут девушки из разных уголков Украины и России, рассказывая, как они интересуются бурлеском и надеются в скором времени начать выступать.

Финляндии понадобилось 12 лет, чтобы бурлеск стал популярным развлечением. И почему-то мне кажется, что в Украине бурлеск обязательно приживется. Я некоторое время прожила в Киеве и вместе с подругой придумала проект Kyiv Burlesque Academy, поэтому сейчас я время от времени наведываюсь в Украину с мастер-классами.

Я очень хотела бы привезти из Европы настоящее большое шоу, чтобы показать удивительно открытой киевской публике настоящий бурлеск. Дело за малым – наконец найти спонсора.

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!