"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве

від | Бер 15, 2017 | Дивитися, Дівчина говорить

Большое узкое белое пространство похоже на коридор. Как только в него ступает нога человека, на белых стенах появляются птицы, будто в «Психо» Хичкока. Птиц становится больше, а вместо птичьего крика слышны голоса женщин, которые больше похожи на песни. Вслед за птицами на стенах появляются обнаженные женщины – взрослые, худощавые, толстоватые, с длинными и короткими волосами. Это армия женщин, которую собрала Фиби Босвелл (Phoebe Boswell) – молодая британская художница кенийского происхождения, номинантка премии Future Generation Art Prize 2017. На выставке в PinchukArtCentre она показала проект Mutumia (с языка кикуйю – «женщина») – интерактивную инсталляцию, в которой женщины всего мира говорят о своих проблемах и правах.

Художница живет и работает в Лондоне, но ее работы непосредственно связаны с постколониальной историей: индивидуальной памятью и травмой, а также ролью женщины в современном мире. Катерина Яковленко встретилась с художницей, поговорила о ее художественной практике, постколониальном искусстве и феминизме.

— Твои работы очень личные. Ты часто обращаешься к своей личной персональной истории, к понятию памяти. Почему ты решила заниматься такими интимными и чувствительными темами?

— Долгое время я раздумывала над тем, что хотела делать в искусстве и с какими темами мне было бы интересно работать. Я ощущала, будто нахожусь где-то посредине, между. Это чувство связано с моей биографией и историей семьи. Моя мама – из кенийского племени кикуйю, мой отец – из британской семьи колонизаторов. Мы покинули Кению, когда мне было два года, я была отрезана от Кении. Поэтому я не могу полноценно ощутить Африку своим домом. Но и в Европе я сполна не могу почувствовать домашний уют. Так что по большому счету моя идентичность была сформирована многими пограничными факторами, и она формируется до сих пор.

Я очарована историями людей, но сама никогда не могла осознать свою историю, посмотреть на нее объективно.

С одной стороны, я постоянно возвращалась к вопросу, что было упущено в моей жизни – место (дом), культура и т.д. С другой – я чувствовала себя свободнее, не скованной стереотипами и традиционным пониманием о национальности и географической принадлежности. Это был своего рода пинг-понг. Понадобилось время, чтобы я поняла: моя дистанция от Кении – возможность говорить об этом в искусстве. Ведь я родилась в Кении, но я больше, чем человек, который родился в этой стране. Для меня было важно найти путь обратно, домой, и обрести в нем себя. Я подумала, что благодаря своим работам смогу этого достигнуть.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Фотографии предоставлены PinchukArtCentre © 2017. Фотограф: Сергей Ильин.

Я начала работать над категорией памяти в 2012 году (The Matter of Memory, интерактивная инсталляция: ручная рисованная анимация, объекты). Проект начался с интервью с моими родителями. Если у меня не было личной истории с Кенией, то у моих родителей она была. Я подумала, что эти две истории могут быть линейными, но при этом противопоставленными друг другу: истории коренных народов Кении и колонизаторов. В жизни не может быть ничего однозначного, не может быть только белого и только черного, мир не такой полярный, как бы мы ни хотели его категоризировать. Поэтому и воспоминания не были такими линейными и однозначными. В этом проекте я подняла огромную историю колонизации Африки, но в то же время это очень маленькая интимная судьба моей семьи, история любви. Поэтому я начала работать с маленьким форматом – делать небольшие зарисовки вслед за рассказами моих родителей, акцентировать на каких-то небольших деталях.

С родителями было сложно работать. Ведь они уехали из Африки и сегодня далеко от нее как географически, так и в своих воспоминаниях. Мне приходилось бороться с напряжением, которое возникало между нами, и разговаривать с ними на сложные темы, аккуратно поднимая вопросы колониального прошлого. Отец думал, что я хочу упрекнуть его в этом. Он считал, что я использую его историю и воспоминания, чтобы обличить весь негатив, который принесли его предки. В это время я поняла – я помогаю ему ощутить мир в его осознании вины. Я не осознавала ранее, что он чувствует свою вину, но он действительно переживал на протяжении всей жизни, и это угнетало его. Поэтому моя работа была очень тяжелой, но и в то же время терапевтической. Результат моих длинных бесед с родителями я визуализировала в рисунках, которые анимировала, сделав мультипликацию. Я также много работала в архивах, смотрела видео, читала тексты. Со временем осознала, что моя работа важна для того, чтобы коммуницировать с мировым сообществом и говорить о свободе.

— Когда ты уехала из Кении? Возвращалась после?

— Мы переехали, когда мне было два года. Возвращались на праздники к бабушке, которая там жила. Я не говорю на языке кикуйю. Немного понимаю, но не могу общаться с людьми. Мне кажется, из-за этого я не могу ощутить себя причастной к истории этого племени. Это также создает дистанцию между мной и этой культурой. Но мне интересно смотреть на эту дистанцию и анализировать ее.

— Мне кажется, что в Украине мало кто знает о племени твоей мамы. Расскажи о кикуйю, об их культуре.

— В Кении есть много племен, кикуйю – это самое большое по численности населения. Именно кикуйю возглавили восстание «Мау-Мау» (1952-1960) против английской практики отъема земли у африканцев. У кикуйю до сих пор сильное влияние на регион. Когда колонизаторы пришли в Африку, они столкнулись с тем, что племена были сплоченными между собой. Сегодня существует угроза того, что сила и влияние племен будут разрушены. Если это произойдет, изменится все общество, изменится история.
Кикуйю – это природа моей мамы. Я получила понимание о женщинах от мамы. Мне было интересно, как ее понимание, язык и культура влияют на мои взгляды. Это был еще один вопрос, к которому я вскоре обратилась в своих проектах.

— Ты ощущала, что твои родители могут что-то умалчивать или лгать тебе, говоря о своем личном переживании?

— Я не думаю, что они что-то утаивали или лгали мне. Память и воспоминания – это действительно единственное, что у них осталось оттуда, это то, что дает им возможность ощутить себя кенийцами по сегодняшний день. Конечно, когда вас спрашивают о чем-то откровенном, даже если это ваша дочь, все равно создается странное ощущение преграды, срабатывает защитный рефлекс. С моей мамой было намного проще работать, никто не может упрекнуть ее в том, что она кенийка. С папой, из-за прошлого его семьи, было немного сложнее.

Сложность заключалась и в том, что я выбрала для этого проекта анимацию. Анимированное изображение всегда смотрится по-детски, наивно, как мультик.

Однажды мой отец пришел в мою студию, когда я создавала его воспоминания – историю семилетнего мальчика, который увидел, как британский мужчина бьет африканского парня, привязанного к дереву. Мой отец был шокирован происходящим, он не понимал, как можно бить людей, почему британцы позволяют так вести себя с африканцами. Этот эпизод случился до того, как Кения стала независимой. Папа вырос с этим ощущением виновности и сопричастия с преступлением. Позже он разорвал традицию дистанцирования колонизаторов и африканцев, женившись на моей маме. Для многих из окружения его семьи такой поступок был шоком. Когда отец увидел, что я сделала с его историей – нарисовала «несерьезный» мультик, он не понял меня. Но когда он увидел мой проект целиком, понял, почему я работаю именно с такими вещами и именно так.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Фотографии предоставлены PinchukArtCentre © 2017. Фотограф: Сергей Ильин.

— Твой проект «Женщина», показанный в рамках Future Generation Art Prize 2017, немного выходит из этой очень личной канвы, в нем ты используешь истории женщин из Британии, Кении, Украины и т.д., фактически со всего мира. Как ты начала работать над этим проектом? С чего он вырос?

Все началось с фотографии, которую мне прислала подруга. На фото были изображены обнаженные африканские женщины, которые лежали на земле. Перед ними стоял мужчина. Моя подруга никак не объяснила, кто изображен на снимке и при каких условиях он сделан.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Протест женщин в Уганде, 2015 г. Во многих странах в связи с религиозными верованиями и цензурой фотографии протестов с изображением обнаженных женщин были замылены или закрашены белым прямоугольником.

Поэтому у меня был шок: как можно так относиться к женщинам. Оказалось, что эти обнаженные женщины протестовали против уничтожения собственной земли. Эта история была о женщинах Уганды, в основном старшего возраста, которые понимали, что у них нет ничего, кроме собственного тела. Они разделись и вышли на улицу с протестом, выступая против затопления земель. Во многих африканских странах существует поверье, что если мужчина видит обнаженную женщину, это принесет ему горе. Поэтому многие чиновники, увидев такой протест, были шокированы и поставлены в тупик.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Протест женщин в Уганде, 2015 г. Во многих странах в связи с религиозными верованиями и цензурой фотографии протестов с изображением обнаженных женщин были замылены или закрашены белым прямоугольником.

Фотография, которую я изначально восприняла как иллюстрацию угнетения, была о свободе, о силе воли и героизме. Женщины делали безумные вещи, это восхитило меня. Мое понимание женского тела было сформировано традиционным взглядом на то, каким оно должно быть: голое тело – это виктимное тело, угнетенное, а не героическое и вдохновленное.

Своей работой я хотела высказать восхищение женщинами, способными бороться. Сколько мы знаем о протестах женщин? Человеческое тело имеет большую силу и возможность доносить мысль и формировать идею.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Фотографии предоставлены PinchukArtCentre © 2017. Фотограф: Сергей Ильин.

— О чем были истории женщин, с которыми ты работала? Кто были твои героини, о чем говорили женщины?

— Я захотела создать армию женщин и показать ее миру посредством галерейного пространства. В мире доминирует стереотипное мнение белого мужчины, очень символично, что именно традиционная галерея с белыми стенами стала репрезентантом женской мысли и идеи. Я нуждалась в реальных историях и дала клич в своем фейсбуке, где призвала женщин делиться. Получила множество ответов и предложений. Женщины приходили ко мне в мастерскую, и мы говорили, что означает протест, какая его роль и так далее. Все время я рисовала. В моей голове изначально работа выглядела немой. Но я все время думала, как сделать ее такой, чтобы женский голос был слышен и понятен. Поняла, что героини обретают голос именно в мастерской, ведь они приходили ко мне, чтобы высказаться. Также я просила женщин записывать друг друга и записывать самих себя. Таким образом работа действительно получилась коллективной. У меня есть прекрасные истории на разных языках. Например, история итальянской женщины-трансгендера. Я много изучала историю украинского женского протеста, много читала о Femen, да и вообще о женском активизме. Мне хотелось сделать работу ближе к местному зрителю. Было прекрасно, что мне помогли найти 16 женщин, которые поделились своими историями. Это были разные героини, которые принадлежат к разным социальным классам, они из разных городов и сел.

Я хотела, чтобы эти голоса были абстрактными, ведь истории, которые озвучивали мои героини, могли принадлежать любой. Поэтому в моей работе весь звук, который ее сопровождает – это голоса героинь. Звук может меняться в зависимости от того, сколько людей посещает выставку, как они продвигаются по подиуму, так как звуковые передатчики вмонтированы в пол.

Важная часть моего проекта – это два эссе о женщинах, которые отстаивали свои права. Эти тексты были написаны об африканских женщинах, об их традиции коммуникации.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Фотографии предоставлены PinchukArtCentre © 2017. Фотограф: Сергей Ильин.

— Ты чувствовала разницу между историями женщин из Украины, Великобритании и Кении?

— Между ними много общего. Но для себя отметила два различия. Первое: украинские женщины говорят больше. Возможно, это связано с тем, что здесь не так много платформ и мест, где женщины могут высказаться. В Лондоне, например, намного больше возможностей для женщины реализовать себя. Второе: здесь на вопрос о том, что такое женщина, женщина пожилого возраста ответила мне об ответственности за семью и детей. Молодые женщины отстаивают совершенно противоположное, говоря и о возможности реализации в других сферах. Я понимаю, что ответ о женской ответственности за семью принадлежал старшей женщине, но в Британии, например, я такого не могла бы услышать ни от кого.

— Участвовала ли ваша мама в вашем проекте?

— Нет. Я выслала ей вопросы, но она не сделала этого. Конечно, она не может пользоваться смартфоном. Но я не знаю даже, может у нее есть и другие причины. Для меня было важно другое. Я просила ее помочь мне в транскрипции и перевести мой клич на язык кикуйю, чтобы кенийские женщины также могли поучаствовать. Она написала для меня текст, и я его распространила.

— А что касается твоей личной истории?

— Я не думаю, что это было нужно. Я рисую, делаю звук и анимацию. В некоторых частях аудио вы можете услышать мой голос как интервьюера, но это совсем небольшая часть. В моих проектах и так много меня, мне кажется, что этого вполне достаточно. И действительно моя роль в том, чтобы собирать истории.

"Женское тело имеет огромную силу". Художница Фиби Босвелл о постколониальном и феминистическом искусстве, The Devochki

Фотография с Facebook Фиби Босвелл

— Твоя работа визуально начинается с птиц. Почему ты выбрала такую метафору, такой образ?

— В моей работе три метафоры. Первая – это птицы. Это был самый распространенный ответ на вопрос о свободе, о действии и поступках, которые женщины совершают каждый день. Я не хочу быть критичной к этой метафоре, хоть и понимаю, что это клише. Но это рефлексия большинства.

Вторая метафора – это канга, часть женской одежды в восточной Африке. Кангу надевали на голову, носили на поясе. Неотъемлемая часть канги – текст, который написан на ней. Женщины передавали друг другу послания и советы, общались между собой и могли произнести то, что запрещено озвучивать публично. Канги передавались из поколения в поколение, от старших женщин к младшим. Фразы всегда менялись. Когда Обама стал президентом США (а вы знаете, что он из Кении), все женщины были в кангах с его именем. Это было восхитительно! Канга – не документ и не исторический артефакт, но канга должна быть исторически значимой, они должны быть в архивах, так как это неотъемлемая часть повседневной культуры и женской истории. Я просила женщин показать на теле, где, по их мнению, нужно размещать такие условные послания. Кто-то говорил, что на сердце, кто-то – на груди, кто-то – на животе. В моей анимации женщины якобы отрывают от себя эти канги и делятся ими с миром.

Третья метафора – это деревья. Я спрашивала о женщинах, что это означает. Многие говорили о силе, о культурном и поколенческом обмене опытом и знаниями. Когда женщина учится чему-то у своей мамы, а та – у своей. В связи с этим дерево также стало символом. Поэтому все пространство превращается в лес с птицами, которые поют.

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!