Долгое время я искренне считала себя чайлдфри и дети для меня были сферическим ужасом в вакууме. Я не понимала, что с ними делать, как с ними себя вести и искренне верила, что детей у меня не будет. Если убрать инфантилизм, максимализм и проблемы с родителями, то в сухом остатке значилось тотальное незнание и непонимание материнства.

В моей голове творился абсолютный бардак. Опрос подруг дал примерно тот же результат. Добавим к этому то, что я единственный ребенок в семье без двоюродных родственников. Первого младенца я взяла в руки в 28 лет.

Что пугало меня больше всего в беременности и материнстве? Максимальное непонимание этих двух процессов с точки зрения физиологии. И полное нежелание это понимать. Прошлым летом я узнала, что две мои подруги практически синхронно забеременели. И неожиданно для себя я прошла весь путь чужой беременности, и даже стала крестной мамой одного из малышей. Мне было не страшно прыгать с парашютом, роуп-джампинг, вождение машины, экстремальные виды спорта. Но взять впервые в руки трехмесячного малыша? Я готовилась морально 12 месяцев. В моей жизни есть четыре замечательные мамы. С максимально разными историями материнства. Но каждая история уверяет меня в одном. Материнство – это удивительное приключение длиною в жизнь.

Оксана и Егор

Родила я в 35,5 лет легко и быстро. Я же йог. Главное – это мула-бандха. Первое, что почувствовала, когда увидела две полоски – оцепенение… Никакой радости, хоть я и гипотетически хотела детей! Радость была, как ни странно, у мужа, он скакал три дня, а потом его нагнала реальность, и отпустило только недели через две.

А я, несмотря на мощную теоретическую подготовку, была вообще не готова к ребенку… Оказывается, это как с молодыми специалистами – забудьте все, чему вас учили в институте, и получите очень хрупкий и сложный механизм без инструкции. Самое большее, что во мне появилось – это чувство тревожности. Даже не с чем сравнить ту лавину ответственности, которая на тебя сваливается! Первую ночь в роддоме я все время прислушивалась, дышит ли он… Да что там первую, я до сих пор кладу ночью на него руку, чтобы почувствовать дыхание, когда он тихо дышит.

Все свои теоретические убеждения я выбросила из головы очень быстро. Я была против пеленания… Первый раз запеленала я его на третий день, это был единственный способ успокоить Егорку. А уже через неделю я купила соску, он ее не взял, но я старалась. И так почти все, что я не собиралась делать, я делала в первую очередь.

Мне реально сложно далось, и дается до сих пор, быть мамой. Я пять месяцев страдала по своей утраченной свободе. Четко помню, как сидела с малышом на руках на мячике и плакала. Прямо по-настоящему плакала от осознания, что я больше никогда не смогу залипнуть на все выходные в любимый сериал с бутылкой вина. Звучит дико, конечно. И я понимаю, что это временное ощущение. Первые три месяца у нас с мужем был шок, мы не были к такому готовы вообще, потом привыкли, а месяцев с шести начали уже искренне радоваться.

Любовь к детенышу очень странная, она похожа на любовь к родителям, только сильнее. Вот он вроде всю ночь визжал, и я неделю без сна, под утро сдохнуть хочется, и вдруг в полутьме пяти утра ты видишь его беззубую улыбку и искорки в глазах, и он тебе пищит что-то – и все! И ты готова не спать еще полгода, лишь бы видеть это каждое утро.

Алиса и Ева

Я родила в 27, почти в 28. Моей дочери сейчас 8 месяцев. Моя первая мысль, когда я узнала о беременности: «Ура! Я так этого хотела! О Боже, что теперь делать?!» С появлением ребенка я стала уязвимее, терпимее и еще более сентиментальной.

С рождением Евы мое отношение к материнству стало менее категоричным. До рождения ребенка и в первые месяцы после родов мне казалось, что у меня на все есть свое мнение, и я точно знаю, как что нужно делать. Меня внутренне возмущало, что есть матери, которые не кормят грудью, кормят по режиму или (о Боже!) дают ребенку соску и т.д. Я и сейчас осталась при своем мнении, но поняла, что материнство у каждого свое. Все матери, дети, семьи разные. В большинстве случаев, несмотря на советы извне, каждая мать априори интуитивно знает, как ей поступить. Да, она может ошибаться.

Но это ее жизнь и ее ответственность перед своим ребенком. Очень хорошо отражает мою мысль фраза «все знают, как воспитывать детей, кроме тех, у кого они есть».

Материнство – это невероятно сложно. Это большая ответственность и кропотливая работа. Но то, чем она вознаграждается, бесценно. Одним из самых сложных и противоречивых моментов в материнстве для меня – это границы свободы. Очень сложно не задушить ребенка своей любовью, вовремя отпустить и дать право быть отдельной личностью. Пока мне сложно об этом думать, надеюсь, это гормоны и ГВ.

Представить, что такое материнская любовь, возможно, только родив. Наверное, только сейчас я начинаю понимать свою мать. Мой ребенок для меня совершенство. Ева дает мне то, что раньше я получала от своей матери. Она показывает мне, насколько сильной может быть связь между двумя людьми. Я питаю ее, в буквальном смысле, – она питает мою душу.

Диана и Максим 

Я родила Максима, едва мне исполнился 21 год, потому что безумно хотела ребенка и нападала на своего первого мужа почти сразу после свадьбы, пока он не сдался и не согласился. Я сама не знаю почему. Я никогда особо не любила детей, они не вызывали у меня никаких приятных эмоций, скорее тоску и раздражение. А потом мы плыли на корабле, и я познакомилась с маленькой пятилетней блондиночкой Кристишей, внучкой инструктора по дайвингу, и на меня снизошло это чувство «хочу быть мамой!» Буквально первый ребенок, который до меня достучался. Плюс, у меня был какой-то надуманный страх, что, если я не смогу забеременеть, то лучше узнать об этом в 20, чем в 30, и начать лечиться раньше. Сейчас ответ на этот вопрос можно получить, просто сдав анализы, но тогда я об этом не знала.

Я очень долго и трепетно ждала этого дня, я извела пяток тестов, пока один из них не показал две полоски. Я визжала, кружилась по квартире и села обзванивать всех, кто приходил на ум, и пищать в трубку.

Сейчас моему сыну 7 лет. У нас за плечами длинный путь друг к другу, поиски взаимопонимания и общих интересов, больше шагов, конечно, сделала я. Я буквально училась быть мамой, и у меня, на мой взгляд, получалось чудовищно плохо.

Основных проблем было две: первая – я жутко паниковала, потому что вообще ничего не понимала, что с этим крошечным пришельцем делать, и мне не у кого было спросить, вторая – у меня вообще не было ни сил, ни энергии на ребенка. Я все время искала, куда бы его деть, кому бы его сплавить, на кого бы перевалить эту ответственность хоть на пару часов и пойти поспать. Поесть. Почитать книгу. Мне было катастрофически тяжело. Макс чувствовал мое состояние и плакал, а я не знала, что делать, и сходила с ума. Я ждала садика как манны небесной, а когда у меня наконец освободилось по 10 часов времени, я скучала так, что вообще ничего не могла делать и ни о чем другом думать.

Я читала книги Спока, Комаровского, Кляйна, но два главных ответа на два главных вопроса «Почему так тяжело?» и «Что делать?» я нашла намного позже. Один в кабинете психиатра, другой – психотерапевта. Оказалось, что мне тяжело, потому что у меня была послеродовая депрессия, которая перешла в тяжелую, затем в клиническую и продлилась почти 5 лет. Иными словами, у меня была болезнь, вызванная неверными химическими процессами, а не «все могут, а я не могу, а должна мочь». И это лечилось антидепрессантами. Ларчик просто открывался. По сей день, когда я вижу матерей, которые кричат на своего ребенка на всю улицу, которые кричат на грудничков, которые курят до и после похода в магазин или убегают от общения с ребенком в телефон, я думаю о том, что, возможно, у них просто такая же проблема. Когда я слышу про крыс, которые съедают свое потомство и атакуют самца, если пребывают в состоянии стресса или нехватки ресурсов, я думаю, что понимаю их мотивы.

Кроме этого, оказалось, что ответ на вопрос «Что делать?» состоит из одного слова. И слово это «понимать». Основная задача материнства – понимать своего ребенка.

Я смогла в полной мере осознать и применить это, когда Максу было 4 года. Я вернулась с работы, и первое же, что он сделал при виде меня – устроил истерику. Он сидел под столом и ревел. И тогда впервые, вместо того чтобы гореть в аду из самобичеваний и оправданий, я залезла к нему под стол и попыталась позадавать ему вопросы: «Ты плачешь, потому что ты злишься?», «На меня?», «Потому что меня не было и ты не знал где я?», «И ты думал, я тебя бросила?». Маленькая кудрявая голова замолкла и начал кивать. Я тогда объяснила ему и про работу, и про мою бесконечную к нему любовь, и о том, что это нормально, что он на меня злится. И что я его никогда не брошу. Я не все говорила напрямую, я сделала из бумаги человечка и объяснила все на нем. Я думаю, это был переломный момент. Я думаю, что в полной мере радость материнства я начала понимать только после этого случая.

Дальше не стало легче, но стало понятнее. Мы с Максом стали дружить. Обсуждать, договариваться. С тех пор прошло три года. Я вышла замуж во второй раз, наша семья стала крепкой и дружной. Сейчас я могу сказать, что разобралась с тем, как быть матерью. Я поняла, что нам необходимы четкие правила: распорядок дня, обязанности, совместное время и общие занятия. Теперь я понимаю, что с таким стержнем детей может быть больше, чем один. Я понимаю, как их организовать, как не мешать им расти хорошими людьми, как научить их ответственности, порядочности и вежливости. Мне очень помогает мой муж, он придает мне уверенности и мужества. Там, где я бы уже сдалась и разрешила, он настаивает, проявляет твердость. Мальчикам это необходимо. Это учит их самих быть твердыми. А девочкам создает ощущение защищенности.

И несмотря на то, что я смогла все наладить и разобраться со всем, я все же считаю, что рожать в 21 – это очень рано. Конечно, цифры – это всего лишь цифры, но теперь я понимаю, проблема была не только в том, что я слабо себе представляла, что меня ждет, а еще и в том, что я сама тогда была незрелой личностью. Подростком. И я просто не выдерживала и не справлялась с давлением, с которым столкнулась. Сейчас, например, мне 28, я прошла длинный путь и сформировалась как личность, сейчас у меня есть правила, принципы и ценности, на которые я могу опереться, и эти вещи дают мне железную поддержку во время всех испытаний, которые ставит материнство.

И напоследок я хочу сказать о переменах, которые произошли со мной, когда я стала мамой. Они кардинальные. Я повзрослела. Я больше не депрессивный подросток, который не знает, что делать, куда себя применить, не верит в себя, не понимает, как распоряжаться своим временем и находится в постоянном состоянии фрустрации от того, что им руководят тактические, а не стратегические планы. Я выросла, я могу нести ответственность, я достаточно сильна для того, чтобы не просто справляться со своей жизнью, но тащить на себе человечка. Теперь может быть даже и не одного. Я думаю, что теперь я готова к нескольким детям.

Перефразируя классику:

— Диана, чтобы спасти мир, ты должна уничтожить Киркорова!

— И что это тогда будет за мир?

 Катя  

Дочку я родила в 16 лет. Через месяц после выпускного. Школу закончила экстерном еще весной. Не все понимали мое положение. Дочери сейчас 12. Когда я узнала о беременности, первая мысль была: “Вот мама будет ругаться! Она меня убьет”. Потом только была радость и мысль сказать любимому человеку, что нас теперь трое. К слову, развелись с отцом Кати мы быстро. Как только ребенок пошел в садик.

Во мне появилась ответственность. До этого я только гуляла и кое-как училась. Меня ничего не интересовало. Помыть посуду? Вы о чем?  Мы тусили с уличными музыкантами, у них была своя группа. Для нас тогда это казалось так круто. С появлением ребенка я больше не могла так безответственно относиться к жизни. Из-за этого и ругались с отцом Кати. Он хотел гулять и жить в свое удовольствие. И так из-за моей беременности он бросил учебу и пошел работать на стройку.

Еще я научилась выживать. Сейчас вспоминаю и немного стыдно. А тогда мне казалось, что это единственный способ выжить. Мне подсунули фальшивые 50 гривен. Это были огромные деньги. Недельный бюджет. И я долго думала, что делать. Мне было страшно и грустно. И я понимала, что без этих денег мне будет нечем кормить ребенка. Я набралась храбрости, взяла малышку и пошла к теткам, которые продавали сигареты с рук. Нашла ту, которая стояла в самой темной части улицы. И купила мужу пачку сигарет. Когда она продала мне сигареты и дала сдачу, я быстро-быстро пошла прочь. Катька начала плакать. Точно услышала мои мысли. Мне казалось, что за мной бросятся все вдогонку и начнут бить. И отнимут ребенка.

Будучи совсем молодой мамой, еще в роддоме, я отучилась лезть не в свое дело. Вы не представляете, каково оно лежать в палате на шесть человек, где кроме тебя все замужние. И к ним приходят мужья. А к тебе – сожитель. И ты еще и несовершеннолетняя. Меня спасало одно – я придумала себе, что я рок-звезда и скрываюсь. И это вынужденная мера. Расписались мы уже после родов.

До рождения ребенка я вообще не думала о материнстве. Все мои познания сводились к урокам биологии в школе. Пришлось проходить экстерном весь этот курс. Очень помогала моя тогдашняя свекровь. Мы жили с родителями мужа. Она была не в восторге от меня и ситуации. Но внучку любила безумно. И сейчас постоянно проводит с Катей время.

Материнство – это очень сложно. По-крайней мере для меня. До сих пор я не готова ко второму ребенку. Хотя второй муж очень хочет сына. Но мне постоянно кажется, что он меня бросит одну с двумя детьми. Я понимаю, что это глупо. Я не та запуганная школьница. Могу сама содержать и двоих, и троих детей. Но ничего не могу с собой поделать. У меня свой бизнес, и я уверена в своем завтрашнем дне. Но мне страшно снова быть той девочкой в дешевеньком халатике под неодобрительными взглядами.

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!