Неожиданный и тяжелый текст. Но мы советуем читать.

The Devochki 

О том, что боль — это приятно, я впервые узнала в 16 лет. В туалете несуществующей уже ныне кафешки в Метрограде толстой иглой от капельницы в полнейшей антисанитарии и без ледокаина мне прокололи пупок. В глазах темнело, я ползла по стенке, меня долго еще отпаивали бесплатным чаем заботливые официанты подземной забегаловки. Именно тогда, даже в состоянии легкого обморока, я подумала: «Мммммм!». Ума не приложу, как вся эта история не закончилась сепсисом, но весь последующий месяц, пока пирсинг заживал, я с извращенным удовольствием вращала сережку внутри свежей раны и наслаждалась легкой, ненавязчивой болью.
Настоящее откровение наступило намного позже, во время секса. В какой-то момент я почувствовала: мне просто необходимо, чтобы прямо сейчас мой партнер крепко мне врезал. Я не постеснялась об этом попросить и получила тяжелую затрещину. В следующий момент я испытала одно из самых ярких и приятных ощущений в своей жизни. И громко зарыдала. Я чувствовала себя плотиной, на которую долгое время напирали тонны воды, и вот ее, наконец, прорвало. Это было чувство полнейшего и абсолютного счастья, свободы и блаженства. Я была безумно благодарна своему мужчине за то, что он не стал задавать лишних вопросов и слишком долго сомневаться, прежде чем мне вломить. Наверное, чем-то я ему очень сильно насолила, а может быть, он оказался достаточно раскрепощенным человеком, чтобы понять, что сейчас мне это нужно.
Вот краткая история о том, как простая украинская девушка поняла, что она — извращенка.
Я не стала присматривать себе латексный костюм, зависать на форумах по «теме» и заранее планировать, как буду маскировать след от подошвы ботинка на своем лице. Хотя, признаюсь честно: городская легенда о талантливой «верхней», которую полюбил красивый депутат на белом «гелике» до сих пор не дает мне покоя. Я бы с радостью унизила кого-нибудь власть имущего в качестве расплаты за ту скудную пенсию, которую получает моя бабушка.
Я задумалась о том, почему простые человеческие радости и достижения не приносят мне удовольствия, часто не вызывают вообще никаких эмоций. И почему, для того чтобы что-то почувствовать, обязательно нужно получить по лицу на пике сексуального возбуждения. Ведь я никогда не была сторонницей насилия. Да чего уж там — я резко негативно отношусь к любой форме насилия над живыми существами. Почему, поступив в институт, вместо радости я испытала только облегчение? И почему никогда не была довольна результатом своей работы? Почему каждое свое достижение и похвалу воспринимала стыдливо, будто я этого не заслуживаю?Дети БДСМа, The Devochki
Потому что в детстве меня избивала мама.
О том, что жизнь — это боль, я узнала в раннем детстве. Я получала буквально за все: за недобросовестно убранную комнату, за сломанную куклу, недостаточно хорошие манеры и кривой хвостик в приписных буквах. Даже за слишком активный характер. Как-то я задала маме вопрос, чем же заслужила такое жестокое обращение в возрасте 4-5 лет, когда ребенок, очевидно, не способен еще на плохие поступки, а хорошим его можно научить. Мама ответила: «Ты была слишком активной и неуправляемой. Для тебя не существовало авторитетов. Я боялась, что ты вырастешь непонятно кем». В результате, из активного, забавного, любознательного ребенка, который всегда находился в центре внимания, я стала замкнутым, закомплексованным подростком, который как огня боялся маминого гнева.
В родительской комнате в шкафу покоились два ремня. Мама говорила, что один предназначен для будней, а другой, с тяжелыми металлическими накладками по всей длине — «праздничный». Этой феерической конструкцией она по мне прошлась однажды накануне Нового года. А когда вечером пришли гости, заставила показать мальчику-одногодке свои темно-фиолетовые и красные следы от побоев и рассказать, за что я была так наказана.
Я четко помню, как в этот момент почувствовала жгучий стыд и боль внутри, которую даже нельзя было сравнить с болевыми ощущениями от недавнего избиения.
Однажды мама ударила меня лицом о стол, когда увидела, что я уснула за подготовкой уроков. Время позднее, ей надоело со мной возиться. А я была первоклашкой, и ранние подъемы, школьная нагрузка еще не вошли в привычку.
В ход шли тапочки, скакалка, иногда в меня запускались какие-то бытовые предметы. Маме было важно не просто физически меня наказать, а довести до истерики и исступления. Я не знаю, что все эти годы заставляло ее делать мне больно и унижать. Очевидно, на это ее толкали какие-то внутренние проблемы. Лишь надеюсь, что все это я терпела не зря, и маме от этого становилось как-то легче.
Очевидные выводы и нравоучения в эссе подобного рода считаются признаком дурного вкуса. Но я, пожалуй, отступлю от этого правила: пожалуйста, никогда, ни при каких обстоятельствах не бейте своих детей.
Спасибо.
 

Читайте нас в Telegram-каналі, у Facebook та Instagram

Ми залишаємося незалежним та чесним жіночим виданням вже 7 років. На відміну від багатьох жіночих сайтів ми прагнемо відверто говорити про жінок та надати платформу для різноманітних голосів, які розповідають про справжнє життя, реальні проблеми жінок, їхні потреби, страхи, надії, про їхній досвід, успіх та досягнення. Кожна з нас заслуговує бути почутою. Кожна з нас може бути прикладом та натхненням для інших. Кожен, великий чи невеликий, внесок неймовірно цінний — він має важливе значення для захисту нашої редакторської незалежності та існування цього проєкту. Підтримайте The Devochki — від 50 гривень. Дякуємо!